Фэндом


Марианне Неерланд Сулейм:
Предметом этого исследования является судьба русских военнопленных в Норвегии периода 1941-1945 гг. Сравнение отношения к русским военнопленным во время войны в других странах позволит представить события в Норвегии в более широкой перспективе, а также поможет выявить особенности положения военнопленных в этой стране.
Исследование позволит выяснить численность русских военнопленных в Норвегии и ее изменения во время войны. Разночтения в источниках по этому поводу основаны на том, что военнопленных перемещали вместе с передвижением немецких частей в период апреля-июня 1945 года. Следует отметить, что военнопленные делились на несколько категорий. В первую очередь, это были обычные пленные, солдаты Красной Армии. Вторую группу представляли принудительные рабочие, пригнанные в оккупированные районы. Третью группу составляли беженцы, сопровождавшие Вермахт и СС во время отступления, чтобы не попасть к Сталину.

После войны было предпринято много попыток выяснения численности погибших в Норвегии русских военнопленных. Результаты поисковых экспедиций по обследованию захоронений дают сведения о приблизительно 13.000 погибших военнопленных за время войны, и в 1967 г. были составлены списки погибших и казненных в концлагерях Норвегии в 1940-1945 гг.

Условия жизни военнопленных являются важным фактором в установлении количества смертей среди русских военнопленных. Условия содержания военнопленных установлены Женевской конвенцией в 1929 году с рядом последующих приложений. Конвенция обязывала все страны, в том числе и тех, кто не подписал саму Конвенцию, относиться к военнопленным с гуманной точки зрения. Однако жестокость во время второй мировой войны не знала пределов, и Конвенция постоянно грубо нарушалась. Тем не менее, несмотря на жестокое обращение, которое послужило причиной высокой смертности, систематических казней русских военнопленных в Норвегии не проводилось.

Традиционная норвежская историография отличается односторонним подходом к проблеме военнопленных и обращает внимание исключительно на жестокое обращение по отношению к русским. Почти не уделяется внимания тем лагерям, которые отличались относительно гуманным отношением к узникам по причине использования их в качестве рабочей силы. Иван Пащуров, бывший узник немецкого концлагеря в Норвегии, пишет в своей книге Потерянные годы:


"Многое зависело от немецкого начальника лагеря. Если он был более менее нормальным человеком, концлагерь также был сносным местом. Но если начальник был откровенным расистом, считавшим русских "недочеловеками", то жизнь в лагере превращалась в настоящий ад с пытками и физическими издевательствами." (Пащуров 1990: 99-100.)


Эти обстоятельства свидетельствуют о необходимости создания более многосторонней картины, чем то, что обычно представляется в литературе. Я собираюсь также изучить вопрос о том, насколько расистская идеология была сильнее, чем рациональная потребность в рабочей силе.

Сравнительная литература по вопросу отношения к военнопленным будет важной поддержкой в этой части исследования. В немецкой историографии эта тема представлена в работе Кристиана Стрейта Нет товарищей. Вермахт и советские военнопленные 1941-1945 гг., (Штуттгарт, 1978). Книга дает общую характеристику отношения Вермахта и СС к русским военнопленным. Стрейт описывает причины высокой смертности русских узников в 1941-1942 гг., а также причины принятия решения о привлечении узников к принудительному труду в период 1942-1945 гг. Моя цель – определить, отличалось ли отношение к военнопленным в Норвегии от общепринятого в Германии или в других районах немецкой оккупации.

Военнопленные в Норвегии помещались в разные учреждения. Одним из таких был так называемый Сталаг, выполнявший роль сборного пункта для узников. Когда он пустел, из Германии направлялась новая группа. Такой "Сталаг" был головным лагерем определенного района с сетью отделений, распределенных по всей территории. Йорстадмоен был с 1942 года "Сталагом 303", головным лагерем с отделениями в Лиллехамере. Значительное количество узников погибло в этом лагере от болезней и истощения.

Я хочу постараться воссоздать реалистическую картину отношений между норвежцами и русскими. Во время войны отношение норвежцев к Советскому Союзу некоторое время определялось страхом "русской угрозы". Однако с течением времени угроза оказалась малообоснованной, и норвежцы даже участвовали в разведывательной деятельности в пользу СССР. Особенно активными в этом были так называемые партизаны из Восточного Финмарка. Об отношении норвежцев к советским пленным писалось в краеведческих книгах, журналах и газетах, большей частью о помощи норвежцев одеждой и продуктами питания.

Ситуация вокруг репатриации русских пленных и их участи на родине также будет отражена в исследовании. Организация и распределение ответственности между норвежскими и союзными властями в работе по освобождению узников концлагерей могут дать ответы на важные вопросы. Освобождение пленных на территории Норвегии осуществлялось в тесном сотрудничестве с союзниками и не могло быть чисто норвежским мероприятием.

Репатриация русских военнопленных осуществлялась союзниками в принудительном порядке. Принудительная миграция была в то время частью европейской политики. Историки указывают на две основные причины. Во-первых, западные политики и дипломаты хотели обеспечить надежность возвращения на родину собственных граждан после их освобождения из немецких концлагерей советскими солдатами. Другая, более общая причина кроется в том, что западные страны хотели показать стремление к сотрудничеству с Советским Союзом. Я хочу выяснить, насколько это было справедливо также по отношению к норвежским властям при репатриации советских военнопленных из Норвегии.

Русский историк Виктор Земсков представляет сведения, которые во многом расходятся с общим представлением о судьбе репатриантов. На основе советских архивов он указывает, что из 4,2 млн. гражданских и военных советских репатриантов 6,5 % были отправлены в специальные подразделения НКВД, 14% – в военные трудовые батальоны, 19% снова призваны на военную службу и 58% отправлены домой. (Дэвис 1997: 167-168.) Эти материалы важны для сравнения с судьбами пленных, репатриированных из Норвегии. Мною установлен контакт с военным историком из Архангельска М.Н. Супруном, профессором Поморского университета. Поскольку я не владею русским языком, Супрун обеспечит перевод русских источников на английский язык. Мы будем вместе работать над созданием базы данных о русских военнопленных в Норвегии, где мы планируем собрать сведения из русских, норвежских и немецких источников. Практическая часть этой работы будет выполняться студентами из Архангельска.


Источники и метод

Важнейшими источниками для работы над проектом будут материалы норвежского архива Министерства Иностранных дел, Государственного архива Норвегии и архива Сопротивления в Осло. Архивы МИДа содержат материалы исследований, предпринятых совместной советско-норвежской комиссией по военнопленным, основанной в феврале 1946 года, по вопросу содержания и труда русских военнопленных в Норвегии в период с 1941 по 1945 гг.

[mp__L[avsnitt align=left>В фондах Государственного архива находятся материалы конторы майора Лейва Крейберга по делам бывших военнопленных в Будё, архив Красного креста, архив службы военных захоронений 1941-1945 гг., а также отдела репатриации Управления по беженцам и военнопленным. Списки репатриированных сейчас находятся на регистрации и будут готовы в 2000 году. В фондах Музея Сопротивления в Осло находится архив Высшего Военного командования Норвегии – "Военнопленные", который содержит сведения с 01.09.1944 по 25.04.1945. Здесь также хранится работа Юджина Сивертсена (служба военных захоронений, 1967 г.) "Погибшие и казненные в норвежских концлагерях 1940-1945".

Из немецких архивов будут использованы Государственный и военный архив Фрейбурга и государственный архив Кобленца. Эти архивы содержат информацию, которая позволит выяснить, как немецкие концлагеря функционировали в Норвегии, а также сведения о количестве военнопленных в Норвегии за период с февраля 1942 по декабрь 1944 г. Также необходимо привлечь и русские архивные материалы, особенно материалы немецких архивов, оказавшиеся в руках советских властей после войны, и материалы, касающиеся судеб военнопленных, вернувшихся на родину. Это материалы различных военных архивов, а также архивы советской тайной полиции (МГБ-КГБ-ФСБ).

Статьи в краеведческих ежегодниках, журналах и книгах будут использованы для воссоздания будней узников. Этот вид материалов часто опирается на воспоминаниях оставшихся в живых военнопленных или норвежцев, возглавлявших работу по ликвидации лагерей после войны. В этих материалах можно часто найти истории о мужественных мужчинах и женщинах в Норвегии, помогавших русским узникам продуктами питания и одеждой.

Беседы с оставшимися в живых на сегодняшний день русскими, побывавших в норвежских лагерях, будут важной составной частью моей работы. Поскольку их осталось очень мало, этот вид сбора информации будет использован в первую очередь. Я надеюсь побеседовать с украинцем еврейского происхождения, который находился в концлагере в Вестфольде. Он был одним из тех, кого после войны сослали в Сибирь. Я надеюсь, что беседы с ныне живущими военнопленными помогут воссоздать картину их жизни в Норвегии и по возвращении на родину. Из норвежских информаторов я получила предварительное согласие от человека, участвовавшего в ликвидации лагеря в Бейсфьорде. Более детальная информация

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на Фэндоме

Случайная вики