ФЭНДОМ


TASS 1203359 400
В течение сорока лет Россия и Норвегия не могут поделить исключительные экономические зоны (ИЭЗ) и континентальный шельф в Баренцевом море. Спор о линии границы морских пространств начался в далеком 1970 году, а в 1976 году обе страны были вынуждены установить свои ИЭЗ в одностороннем порядке. Россия придерживается секторного принципа разграничения, а норвежцы считают справедливым раздел по срединной линии, проходящей на равном расстоянии от островов архипелага Шпицберген на западе и от островов Новая Земля и Земля Франца-Иосифа на востоке. В результате образовалась спорная акватория, площадь которой составляет 176 тыс. кв. км, или 12% площади всего Баренцева моря. Казалось бы, разумным решением был бы поиск некой линии, которая разделит спорную акваторию пополам, так, чтобы ни одна из стран не потеряла лица. Но препятствием к такому, по словам Дмитрия Медведева, «прагматичному решению» является запутанный статус двухсотмильной акватории вокруг архипелага Шпицберген.

ЛИНЕЙКА В РУКАХ ПРЕМЬЕРОВ

Норвежцы гордятся, когда их маленькая страна или ее жители становятся мировыми ньюсмейкерами. Происходит это нечасто, поскольку жизнь в Норвегии слишком спокойна, ну разве что удивят всех выбором Нобелевского лауреата или выиграют все медали в лыжных гонках и биатлоне. Государство с самым высоким рейтингом человеческого развития может претендовать на звание самой скучной страны, с точки зрения захватывающих новостей. Интервью с российским президентом, взятое накануне его визита в Норвегию газетой Aftenposten, стало редким исключением: его растиражировали мировые СМИ. Правда, гранды больше цитировали заявления Медведева о втором президентском сроке и борьбе с терроризмом, тогда как главная головная боль российско-норвежских отношений освещалась куда скромнее.

В самой Норвегии, напротив, многие ожидали сенсации. Некоторые политики, которым приписывают их близость к норвежскому МИД, были уверены, что подписание долгожданного договора состоится в ходе визита российского президента. Однако сам проводник внешней норвежской политики – министр иностранных дел Юнас Гар Стёре – еще в конце марта заявил Reuters, что сенсация не состоится. «Каждый день мы на один шаг приближаемся к договору, но мы не собираемся находиться под давлением искусственно назначенных сроков. Мы намерены выполнить работу, которая позволит получить сбалансированный договор», – подчеркнул Юнас Гар Стёре. Он добавил, что какие-либо заявления о прорыве на переговорах «исходили не от Норвегии».

Российские политики действительно неоднократно говорили о том, что проблема близка к решению: в середине октября прошлого года этот тезис еще раз озвучил министр иностранных дел Сергей Лавров. Но самые большие надежды норвежцы возлагали на февральскую встречу в Хельсинки премьер-министров двух стран Владимира Путина и Йенса Столтенберга. Как теперь выясняется, два премьера тогда почти договорились. «Вопрос о разделе акваторий и континентального шельфа в Баренцевом море, который висит над российско-норвежскими отношениями как кошмар, может в действительности решиться за чашкой кофе с помощью линейки, при условии, что на это есть желание обеих сторон», – сообщил источник, близкий к переговорам, все той же отличившейся Aftenposten.

СВАЛБАРДСКИЙ ТУПИК

Если верить норвежской газете, то договориться о делимитации морской границы не удалось из-за того, что российская сторона желает подписать полномасштабный договор по Баренцеву морю, увязав проблему раздела ИЭЗ со статусом двухсотмильной акватории вокруг архипелага Шпицберген. В 1977 году Норвегия ввела в этой акватории режим так называемой рыбоохранной зоны, не согласовав такой шаг ни с одной из стран, подписавших Парижский договор о Шпицбергене 1920 года. Напомним, что согласно договору о Шпицбергене, который норвежцы называют Свалбардом, все страны-подписанты имеют равные права на ведение хозяйственной деятельности на архипелаге. Норвежцы, однако, настаивают на том, что Парижский договор регулирует только сушу и шпицбергенские территориальные воды, то есть 12 морских миль. Все, что находится за пределами двенадцатимильной зоны, регулируется не Парижским договором, а нормами «Конвенции ООН по морскому праву».

Как Россия, так и большинство стран мира с такой трактовкой не согласны. Соответствующая нота МИД СССР была направлена Норвегии в том же 1977 году. Осенью 2005 года чуть не дошло до вооруженного противостояния, когда российский траулер «Электрон» ускользнул от преследования кораблей норвежской береговой охраны. Находясь под впечатлением от этого события, в 2006 году Норвегия объявила о намерении придать «рыбоохранной» зоне статус исключительной экономической. Однако чего Норвегия никак не ожидала, так это жесткого протеста, который последовал уже от МИД Великобритании: «Морские пространства, прилегающие к Шпицбергену, подпадают под действие положений Парижского договора, в частности, его статьи 3, которая предусматривает, что архипелаг будет открыт на условиях равенства для всех участников Парижского договора, и статьи 8, которая, между прочим, устанавливает налоговый режим, применяемый при разработке минеральных ресурсов Шпицбергена». Англичанами двигает очевидный коммерческий интерес: нефтяные компании, работающие на норвежском континентальном шельфе, платят 78% налог на прибыль, а Парижский договор устанавливает минимальный уровень платежей.

Россия, которая делит с Норвегией Баренцево море, имеет не меньший интерес на Шпицбергене, чем Великобритания, отсюда и ее желание достичь компромисса не только в вопросе разграничения морских пространств. Однако другой источник, также близкий к переговорам, назвал «немыслимым» согласие Норвегии на подписание полномасштабного баренцевоморского договора. По его мнению, разграничение морских пространств в Баренцевом море и вопрос о континентальном шельфе и рыбоохранной зоне вокруг Шпицбергена – два абсолютно разных вопроса. Для Норвегии важнейший вопрос – договориться с Россией о разграничительной линии. И совершенно другой – добиться международного одобрения норвежских взглядов на управление рыбными ресурсами и добычу полезных ископаемых в акватории вокруг архипелага. «Норвегия никогда не уступит акватории в Баренцевом море в обмен на признание российской трактовки договора о Шпицбергене», – поделился информацией источник, хорошо знакомый с проблемой российско-норвежских отношений.

Было бы нелепым расстраиваться из-за норвежской неуступчивости. России, на самом деле, спешить некуда. Норвежцы надеются на добычу нефти и газа, которые находятся в спорной акватории, после того, как будет подписан договор о разграничении. К этому их подталкивает истощение существующих месторождений. У России, напротив, на арктическом континентальном шельфе разведано около 5% всех месторождений, поэтому спешить с достижением компромисса о морской границе в ущерб полномасштабному договору нет никакой необходимости. Кроме того, норвежцы могут потерять интерес к Штокмановскому месторождению, если получат в свои руки месторождения, лежащие сегодня в спорной зоне. А без норвежских капиталов и технологий разработка «Штокмана» станет проблематичной. Так что одной линейки в дележе гигантских акваторий, видимо, все-таки недостаточно.

Источник

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики