ФЭНДОМ


S640x481
Часть 1-я



Сцена 15

В доме у Одда. Подруга в гостях у Ирины. Они одни. Сидят на кожаном диване, смотрят телевизор, на столе разложена закуска, пивные бутылки и т.д. По телевизору идет фильм «Американский психопат», который они уже не смотрят. Продолжение разговора.

Ирина (показывает в телевизор). Это его любимый фильм...

Подруга. Обожаю Кристиана Бейла.

Из-за кулисы появляется Одд. На нем строгий костюм, как на менеджерах с Уолл-стрит. Он садится рядом с женщинами.

Ирина. …со всеми знакомит, с родителями, с друзьями… я на грани…

Одд (голосом Патрика Бейтмана). «Затем я делаю еще косметическую маску, оставляю ее на 10 минут, пока занимаюсь другими делами…»

Подруга. Это хорошо, они любят таскаться по знакомым, это такой лайфстайл… (Оглядывает стены.) Неплохой домик.

Ирина. Но я так устала от этого…

Подруга. А что там наверху? (Встает, чтобы отправиться на экскурсию по дому)

Одд (кричит ей вслед). «Всеобщее представление о Патрике Бейтмане это абстракция».

Ирина. Там три крохотные комнатки, одну занимает семья из разжиревших хомячков.

Подруга. Какие хорошенькие, ангорские.

Ирина. Да какая разница.

Подруга. Да уж, в их спальнях комфортно чувствуют себя только хомячки, но все равно это лучше, чем наши квартиры в хрущобах.

Ирина. Понимаешь, он меня пугает, он странный…

Одд. «…вам может даже покажется, что мы ведем похожий образ жизни. Но это не так. Я из другого мира».

Подруга. Тебе надо определиться, какая у тебя цель: ты хочешь выйти за Норвегию или ты ищешь человека?

Ирина молчит.

А этот дом его или съемный?

Ирина. Его. И вроде у родителей есть загородный дом.

Подруга. Отлично. Только не соглашайся на кабальный брачный договор. А то уедешь отсюда с голой жопой.

Ирина. Но он сказал, что совсем без договора нельзя, без договора при разводе все делится пополам и он останется банкротом, если что.

Подруга. Ну хотя бы что-то надо за собой оставить. Так нельзя. Надо себя ценить. А то в Москве я с этим Козловым, помнишь? Ни прописки, ничего, и после развода пришлось снимать конуру в Долгопрудном. А куда деваться?

Ирина. Я понимаю.

Подруга. Ничего ты не понимаешь. Хорошо, Тор подвернулся тогда в Интернете. И пусть он простой бурильщик, я бы с ним жила, если бы не пьянство и игромания. Конечно, пока язык учила, приходилось и жопы подтирать в доме престарелых, и на консервном заводе поработать. Но лучше уж здесь это делать, чем в Мурманске.

Ирина. Но у меня так остро вопрос не стоит.

Подруга. Я и вижу, и в этом твоя проблема. (Смотрит на часы.) Ладно, побегу. Нужна ясная цель. Если что, приезжай ко мне. Пока! (Целует Ирину в щеку и уходит.)

Ирина остается одна в доме. Выключает пультом телевизор. Одд уходит.

Раздается звонок. Она подходит к двери, смотрит в глазок, открывает, видит женщину в толстовке, штанах в стиле милитари, тяжелых ботинках.

Ирина. Кто вы?

Агнесс. Я мать Томаса. Мы договорились с Оддом, мне надо забрать кое-какие вещи моего сына.

Ирина впускает гостью.

Агнесс (входит). А вы и есть… Наташа?

Ирина. А вы и есть Сольвейг?

Агнесс (проходит в дом). Ужасная погода, дождь, как из ведра. А в Москве, наверное, снег идет?

Ирина. Да нет. В Москве как раз наоборот, солнце.

Агнесс. Вы позволите? (Проходит в гостиную. Достает сигареты.)

Ирина. Одд не разрешает здесь курить.

Агнесс. Ну, он еще не скоро придет. Знаете, он ведь смолил по-черному еще полгода назад, и пил, и траву курил. Он ее курит с пятнадцати лет. Мы с ним знакомы с пятнадцати лет. Его отец работает в нефтяной компании, и постоянно в разъездах, и все детство Одд провел в Лондоне. Там он подсел на траву. Вы не курите?

Ирина. Траву?

Агнесс. Ну, и траву тоже?

Ирина. Траву нет. А вообще курю.

Агнесс. Ну, и давайте закурим. Вы не смущайтесь. Мы ведь с ним жили гражданским браком, у нас вот так не принято бросаться замуж.

Ирина. А у нас принято.

Агнесс. Хм. Русские здесь одеваются как проститутки: вечно эти каблуки, на голове как будто парик, идет, шатается бедняжка, но идет, на распродаже куплено пальто от Дольче Габбана, джинсы непременно от Кельвин Кляйн, а свитерок хоть и синтетика, но зато от Армани (Зло смеется.) Это отвратительно. Только что такая вышла отсюда, это называется порношик. Ваша подруга?

Ирина молчит.

Что, обижаетесь?

Ирина. У меня лично нет ни одной фирменной вещи.

Пауза.

Агнесс. Давайте выпьем, что ли, за знакомство. Вижу, вы тут закусываете... У меня есть пиво.

Ирина. Ну, давайте, я как раз только что…

Агнесс. С той русской модисткой пили пиво?

Ирина. Почему модисткой?

Агнесс. Ну, это я их так называю. Главное осторожнее с этим столом (Смеется.) Он над ним трясется. (Нарочно ставит банку с пивом со стуком, мимо салфетки.)

Ирина. Я знаю. Поэтому я тут специально постелила салфетки под приборы.

Агнесс. Да вы не оправдывайтесь. (По-хозяйски идет на кухню, приносит стаканы, наливает пиво. Они чокаются). За знакомство. Чин-чин.

Ирина. Чин-чин.

Агнесс (затягиваясь сигаретой). Так вы что-нибудь знаете о влиянии травы на мозг?

Ирина. Нет. А потом, трава это же не героин, ее вон в Голландии курят и ничего.

Агнесс. Если припрет, рекомендую героин. Он, конечно, вызывает сильную зависимость и в конце концов смерть, но в отличие от травы мозг не разрушает. Ирина. Но ведь он преподает в школе! Агнесс. Он уже третью школу поменял. И то потому, что у него влиятельный отец, спонсор этой гребаной школы. Он вам еще не рассказывал про мальчика-аутиста, который вскрыл его мозг? Ирина. В общих чертах. Агнесс. Пять лет у него не было ни одной девушки, год он был в жесточайшей депрессии, ему казалось, что он гниет заживо. Дерьмо собачье! Он месяцами не выходил из дому… Ирина (сама себе). Так он поэтому не летает самолетами... Агнесс. Ну да. Раньше он с родителями по всему миру летал, а года два назад началось это. Я не хочу вас пугать,но... Ирина. Я знаю, что он пьет лекарства, седативные, антидепрессанты, он говорил, но он же не... Агнесс. Увы, он параноик (Пауза, Агнесс пьет.) А вы знаете, что Томас из-за этого урода писает в постель. Это потому, что отец зачал его в обкуренном состоянии. Ирина. Но ведь теперь он даже сигареты не курит. Агнесс. Теперь, дорогая моя, он вряд ли сможет вообще кого-нибудь зачать. Ирина. Зачем вы все это мне говорите? Агнесс. Сколько вам? (Осматривает Ирину.) Тридцать-тридцать пять? Хочется замуж за иностранца… Ирина (перебивает). Вы хотели какие-то вещи забрать. (Начинает убирать со стола, ставя на поднос свою кружку с недопитым пивом и тарелки.) Агнесс (повышая голос). На что вы собираетесь с ним жить? Без языка, без работы? Ставангер - маленький город, здесь трудно найти работу, практически нереально. Даже я не могу найти чертову работу. Хотя вам, иммигрантам, проще, работы для вас здесь навалом. У его родителей есть еще квартира, и в ней живу я с Томасом. И Томасу завещано все имущество, вам это понятно? Так что искать здесь нечего. Ирина. Знаете, я больше не хочу это обсуждать, мне надо в магазин. Вы можете захлопнуть за собой дверь, когда соберетесь уходить. Всего хорошего. Ирина не закончив убирать на столе, уходит с подносом. Агнесс (пожимает плечами, она на взводе, ругается по-норвежски). Явла руссиске фита**. Фёк дег!***


Сцена 16.

В доме у Одда. Та же обстановка, что в предыдущей сцене. Агнесс сидит перед журнальным столом, развалясь, по телевизору идет «Animal Planet»фоном. Агнесс курит. Входят Одд и Томас.

Томас (подбегает к Агнесс и обнимает ее). Мама! Папа подарил мне новые автогонки, давай поиграем! Агнесс. Тебе мама тоже кое-что принесла, иди посмотри наверху, большая коробка. Томас снимает куртку, остается в фирменной футболке «Спартак». Томас. Мама, посмотри, а это мне подарила девушка папы, это настоящая клубная футболка, и еще гетры и трусы. Здорово, правда? Одд (Агнесс). Я же просил тебя не курить здесь. Томас. Ну, мама, посмотри. Агнесс (Томасу). Как прошла вечеринка, Томас? Всего хватило, что мы с бабушкой приготовили? Одд. Ты лучше у меня спроси. Прошу тебя, Агнесс, не кури здесь. Хотя бы ради сына. Томас. Папа еще пиццы заказал. Все было здорово. Только... Агнесс (Одду). Что?! Что ради сына? Одд. Не начинай. Агнесс (Томасу) Да, сынок, что там случилось? Томас. У меня, у меня сегодня опять была мокрая постель. Агнесс. Не расстраивайся, мой мальчик. (С ненавистью смотрит на Одда.) Твой папа тоже писался в постель до тридцати. Одд. Зачем ты врешь? Томас, это неправда! Агнесс (Томасу, но на самом деле Одду). А футболку надо сначала постирать. Мало ли, кто это все мерил и какие руки
упаковывали. Я бы ее в химчистку для начала сдала. А потом наденешь. Томас во время разговора поднимается наверх, в свою комнату, чтобы посмотреть мамину коробку. Одд (когда Томас уходит). Зачем ты настраиваешь против нее Томаса? Голос Томаса (сверху). Мама! и, правда, такая коробка! Ух ты! Мама, это же робот, настоящий робот, круть! Агнесс (Одду). Ну, что ты, мне ее даже жалко. Одд. Ты ей что-то рассказала? Агнесс. Только то, что ей надо знать (Тут же кричит наверх.) Томас, сынок, мама уходит, иди попрощаться с мамой! Выбегает Томас с коробкой для диска, в которой видеоигра. Томас. Мама, а ты уже познакомилась с Ириной? Смотри, это мне папа подарил. (Показывает игру стритрейсинг.) Это самая последняя. Давай поиграем все вместе! Агнесс. Да, мы с ней замечательно пообщались. Ну, я пошла (Целует Томаса.) С днем рожденья, сынок, будь хорошим мальчиком. Поиграем в другой раз, у меня. Томас. А девушка папы хотела сегодня приготовить что-то праздничное. Агнесс (Томасу, но на самом деле Одду). На твоем месте я бы не стала сегодня есть, после сладостей и колы. Агнесс уходит


Сцена 17

Входит Ирина. В руках у нее сумки. В комнате Одд убирает с журнального столика из плексигласа остатки пиршества, ставит на поднос пустые банки, бутылки, тарелки, проверяет, не поцарапан ли стол. Ирина. Привет! А где Томас? Одд. Привет. Он наверху. Разбирает подарки. Мне кажется, он устал. Ирина. Как все прошло с детской вечеринкой? Одд. Я прошу на будущее такие застолья на этом столе не устраивать. У нас есть столовая при кухне. Ирина. Извини. Это все твоя жена. Я… Одд. Она мне не жена. Не обижайся, просто я же просил… Ирина (примирительно). Ну, хорошо, хорошо… (С тем же выражением лица.) Засунь в жопу свой стол. Одд. Что? Ты опять по-русски что-то сказала? Ирина (с улыбкой). Это не имеет отношения к делу. Одд. Ладно… ты тоже прости, я устал, как собака. Полдня приготовлений, потом три часа непрерывных воплей. А как прошел твой день? Ирина. Я тоже встречалась со своей подругой, потом вот Агнесс пришла, и я решила купить что-нибудь к ужину. Пойдем на кухню, я покажу. В этот момент спускается Томас. Он переоделся, на нем уже нет спартаковской футболки. Здравствуй, Томас. С днем рожденья! Томас кивает. Знаешь, раз вы только что с вечеринки, я решила приготовить что-нибудь легкое и необычное для вас. Я сварю щи, ты не представляешь, какие я умею готовить щи. Ты ел когда-нибудь щи? А ты, Томас? Томас молчит. Одд (Ирине). Он пока не понимает по-английски (Наклоняется к Томасу, быстро переводит.)Томас, виль дю ха щи? Томас отрицательно мотает головой. Томас (Одду). Я не хочу есть. А что такое «щи»? Я хочу играть в автогонки. (Убегает наверх.) Ирина и Одд проходят из гостиной на кухню, в которую она плавно переходит. Ирина достает из пакета капусту и другие овощи.

Ирина. Я хотела сварить борщ, но не нашла в вашем супермаркете свеклу. Только маринованную, но это не то. Поэтому будут щи. Одд. Я пойду к Томасу. Он там один. Ирина. А ты не хочешь мне помочь? Можно вместе с Томасом... Одд. Он не любит готовить, он любит играть в компьютерные игры. Я пойду, поиграю с ним в стритрейсинг, я чувствую, он одинок.
(Уходит.) Ирина остается одна. Она режет капусту и плачет. Раздается звонок сотового. Ирина (смотрит на номер, говорит по-русски). Коля? (Пауза). Да, все в порядке. (Пауза.) Нормальный голос, все хорошо. (Пауза. Начинает беззвучно рыдать.) Я не знаю... я просто устала. Сам понимаешь, большие нагрузки. (Пауза.)
Просто я лук режу, поэтому плачу. (Вытирает глаза, берет себя в руки.) Что делаю? Готовлю щи. (Пауза.) Никого я не хочу удивить. Просто захотелось сварить суп, я соскучилась по супу. Надоели полуфабрикаты. (Пауза.) Знаешь, Коль, я... хотела тебя попросить... Я, наверное, скоро уеду отсюда. (Пауза.) Я поняла, это не для меня. Да, чужих детей воспитывать... это не для меня. (Пауза.) Норвежский, книга про Ставангер? Что, я тебе сама говорила? (Пауза.) Ах да, ну что ж. Материала для путеводителя предостаточно. (Пауза.) Я не могу больше говорить. Тут надо... в общем... ребенку сказку прочитать... на английском... да... а то он совсем языка не знает. Пока. (Выключает телефон. Режет овощи и ранит себе палец. Из пальца идет кровь, Ирина подносит палец ко рту, плачет.)


Сцена 18

Одд входит в комнату к Томасу. Томас с увлечением играет в видеоигру. Слышны звуки компьютерных автогонок. Томас не замечает отца. Одд подходит сзади и какое-то время с ужасом смотрит на экран. Одд. Томас, во что ты играешь? Томас (смотря в монитор). Что? Одд (кричит). Ты во что играешь?! Откуда у тебя эта игра?! Томас (отрываясь от игры). Как во что? В стритрейсинг, который ты мне подарил. Я начал без тебя. Давай вместе поиграем! Одд. Я?! Я подарил? Ты хочешь сказать, что я тебе это подарил? Я не мог тебе этого подарить! Томас смотрит на отца, не понимая. Одд (смотрит на экран, читает вслух). «Колледж Вирджиния». Стрелок переходит на новый уровень. Он уже убил тридцать семь человек. Остается последний уровень. И ты так спокойно в это играешь… Я всегда избегал милитаризма, агрессии… Это тебе Эйван подсунул! Он приходил к тебе на день рожденья? Да, приходил? Томас. Папа, это же автогонки, Эйвана не было… Одд. Значит, он уже вскрыл твой мозг… Это надо остановить, пока он не добрался до меня. Томас, тебе пора спать. Уже поздно. Время для игр закончилось. Завтра предстоит тяжелый день. У меня первая пара. Я не думал, что так быстро, тяжелая миссия… Томас. Ну, пап, ну можно я еще поиграю. Одд. Уже десять часов. И эта поблажка только ради дня рождения. Если ты не выключишь компьютер, я сделаю это сам. Считаю до пяти. Раз…


Сцена 19

Кухня. Ирина у плиты. Одной рукой она помешивает в кастрюле, другой набирает смс. Входит Одд. Она вздрагивает. Одд. Ты с кем-то говорила? Ирина. Да… знаешь, я решила… мне надо… я сейчас звонила своей подруге в Саннесе. Она пригласила меня погостить у нее эту неделю. Одд. Но мы… в субботу нас пригласили мои родители. Мой отец возвращается из командировки.Он был у вас там где-то, в Баку. Да, это место называется Баку. Ирина. Это Азербайджан, Одд. Другая страна. Пауза. Томас спит? Одд. Да, я его уложил. Ирина. Вы поиграли? Жаль я не могу с ним пообщаться, а то бы я с ним поиграла. Я как раз подумала, это хороший способ найти контакт… Одд. Он играл в плохую игру. И ты хочешь в нее тоже, значит, играть… Ирина. Да, мне показалось, он как-то сторонится меня… А в игре… Одд (раздраженно). Ну хватит уже об этой игре. Как ты можешь общаться с детьми, когда… когда у тебя у самой не все в порядке… Ты последнее время все время плачешь, и началось это еще в Бергене. И Томас просто чувствует, что с тобой что-то не так… Ирина. Со мной? Со мной что-то не так?! Одд. Я не понимаю, почему ты так изменилась, ты теперь такая скучная, ты всем недовольна, меня это пугает, и Томаса пугает... Ирина. Я собой недовольна! Ты не понял. (Пауза.) Я в чужой стране… И мне нужна поддержка… Одд. Ты так будешь плакать каждый день, тебя все будет раздражать, и я в такой обстановке не смогу закончить свой роман. А роман для меня дело всей жизни, я хочу стать писателем. Слышен звук клаксона. (Смотрит в окно.) Это твоя ужасная подружка, в ужасной миниюбке… У нее совсем нет вкуса. Ирина. Знаешь, я хочу тебе сказать… я заказала билет на самолет, на субботу. Одд. То есть ты уже решила уехать, и даже не предупредила меня… ничего мне не сказала… И тебе плевать на моих родителей. Ирина. Я хотела поговорить, но ты пошел к Томасу. Одд. Мне надо выпить успокоительное. Я устал… (Подходит к аптечке, достает свои таблетки, запивает. Успокаивается.) У тебя во сколько рейс? Ирина. В двенадцать. Одд. Наверное, я не смогу тебя проводить. У меня первая пара. Ирина. В двенадцать ночи. Одд. Тогда тем более, Томас - ребенок, по нашим законам его нельзя оставлять одного, кругом столько опасностей, они даже в видеоиграх… Ирина. Ничего страшного. Меня проводит ужасная подруга в миниюбке. Ты и так сделал все, что мог. (Пауза. Ирина идет к двери кухни.) Ты не провожай меня. Я уже собралась. Пока. Уходит. За окном идет мокрый снег. Входит Томас. Томас. Папа, она больше не придет? Одд. Нет, сынок. Томас. Пап, а давай поедим этот суп, который она сварила, вкусно пахнет. Одд. Давай, я тоже проголодался.


Сцена 20

Ирина и Подруга сидят на диване, едят. Напротив работает телевизор с выключенным звуком. Подруга. А я тут, знаешь, была на свидании. Он оказался мужской шовинист и тайный эротоман. Ирина. Ну, это еще не самое страшное, все они шовинисты и эротоманы, если копнуть. Подруга. Нет. Этот хотел, чтобы жена всегда посуду мыла и белье стирала! Ирина. Это уже слишком! Всему есть предел! А чем он занимается? Подруга. Носки продает и, представь себе, занят целый день, просто круглые сутки, и поэтому жена, которая работает с восьми до трех, должна ВСЕ делать по дому. И это он МНЕ говорит!!! Ирина. Блин, носковый коммивояжер, а туда же! Пауза, затем темп речи ускоряется. Подруга. Они такие твари, ты не представляешь, это настоящий моббинг. Я у них уже три года работаю, они меня всё держат на местах беременных, а я хочу постоянную работу. Ирина. А он представляешь, мне говорил, что я всем недовольна, что я все время плачу, что мне надо таблетки попить. Он – мне!!! Подруга. Ага! Чтобы тоже потом глюки видеть! Смеются. Подруга. Я уже опухла от этих соревнований за место под солнцем и завтраков, которыми меня эта Карен кормит. Дескать, в следующий раз и ты получишь постоянную работу! И ни с места. Ирина. Карен? Мы были у его друзей на той неделе. Там тоже была Карен. Подруга. Ее мужа зовут Свен. Говорит, что большой поклонник русской культуры, был в Питере. Показывал фотки одних помоек. Ирина. Точно, а нам он показывал обшарпанные подъезды со свастикой. Вдруг они замолкают и присматриваются к телевизору. Подруга включает звук. Слышна норвежская речь. Подруга начинает переводить вслух для Ирины. Подруга (вместе с телевизором). Сегодня в школе округа Мадла, на улице Букевайн, учитель Одд Скьёлд несколько раз ударил ученика молотком по голове. К счастью, удар пришелся по касательной. Только когда у мальчика пошла кровь, учитель бросил молоток, в этот момент в класс вбежала охрана и несколько учителей, которые обезвредили нападавшего и вызвали полицию. Во время задержания Одд Скьёлд утверждал, что у мальчика в голове спрятан передатчик, с помощью которого он якобы пытается воздействовать на учителя и всячески угрожает ему. По последним данным, поступившим из больницы святого Олафа, жизни Эйвана, к счастью, ничто не угрожает. Несмотря на то, что Эйван страдает синдромом Аспергера, иначе говоря, легкой формой аутизма, он, по утверждению родителей, хорошо учился и никаких жалоб от других учителей на его поведение или от учеников не поступало. Очевидно, проблема интеграции…


Сцена 21

Одд Скъёлд лежит в больничной палате. Одд. Я тогда находился в жуткой депрессии. То есть, ну, я боялся сдохнуть… ложился спать и мне снилось, что я заживо загниваю, и мне очень хотелось выйти из этого тела, из этого куска дерьма. И я первый раз в жизни, как м…к, зашел на дэйтинговый сайт, зашел и вижу ее фотографию, и первый раз у меня член шевельнулся в штанах, первый раз за год! Увидел на фотографии приятное лицо, оно излучало уверенность, радость, счастье, секс, энергию. И я написал ей. Конечно, не про член, а просто про себя, кто я, что я, какую музыку люблю, какие книжки читаю, ну очертил культурный контекст. Она быстро ответила, но ей, правда, какая-то фигня нравится, рок, этника, а я техно люблю, за техно будущее. А потом все пошло не так. Во-первых, у нее была прическа не та, что на фотографии, и еще мне показалось, фигура, ну фигура ничего, но чуть полнее, чем хотелось бы, а одежда, с одеждой совсем плохо. Но это все поправимо, конечно. А самое ужасное, что у нее серьезные ментальные проблемы, а я совершенно был не готов разбираться с этим чувством вины, вечной сонливостью, низкой самооценкой, и она постоянно плакала. Я знаю, что это такое, и я даже посоветовал ей сходить к врачу, витамин В попить. Но вряд ли ей это поможет. Это проявления какого-то хаоса, который коренится в ней самой…

Да, вот еще… есть такое, чего я никогда не прощу ей и за что я ее ненавижу. Я не стал для нее тем мужчиной, который, по их, бабскому, мнению, считается настоящим: то есть он должен, должен, должен. И я должен был — обеспечить ей поддержку и защиту, в которых она нуждалась. Но я устал, мне для этого Томаса хватает, а я просто хочу получать радость от жизни и творчества. И я думал, она для этого появилась в моей жизни. А она разочаровала меня и страшно обманула. Ей тоже, оказалось, нужно превратить меня в этого гребаного вола, который будет всю оставшуюся жизнь гнуть шею в ярме. Я дописываю свой роман, здесь неплохие условия, только антидепрессанты отупляют, имя героини я изменил, как ее зовут теперь, я никому не скажу. Но она веселая, счастливая и легкая, как дымок от травки. Какой и должна быть жизнь…


Сцена 22.

Аэропорт «Шереметьево». Из багажной зоны выходит Ирина. Она с чемоданом на колесах. В руках у нее сотовый. Ирина. Мама, я не могу до него дозвониться. Он тебе ничего не говорил? (пауза) Да нет, мы договаривались, что он меня встретит. (пауза) Его нет. Я и так в багажной зоне проторчала час, как обычно. Он уже должен был давно приехать, он всегда заранее приезжал. (пауза) Телефон просто не отвечает. (Пауза) В том-то и дело, что гудки есть. (пауза) Едет? И не может говорить? Но у него блютуз. (пауза) Да не волнуюсь я. Просто тоже устала, десять часов на ногах, хочется поскорей домой, бросить кости. (пауза) Ну, ладно, пока, а то у меня сейчас деньги кончатся. Ирина выключает телефон. Оглядывается. Раздается звонок ее сотового. Ирина (смотрит на дисплей). Да, Коля! Ну где же…? (осекается) Что? Кто это? (пауза) Да, я звонила. (Пауза) Я его жена, а что случилось. (пауза) Что?! (пауза) Как увезла «скорая». (пауза) Как разбился? Он жив? (кричит) Подождите, подождите… Вы только скажите, он жив? Ирина безвольно садится на стул. Ирина (сама себе). Связь прервалась. Ирина судорожно набирает номер. Бесстрастный голос (звучит громко со сцены). На вашем счете недостаточно средств. Ваш номер заблокирован. Номер заблокирован. На вашем счете недостаточно средств. Номер заблокирован…


Сцена 23.
Эпилог

Друзья Одда - Карен и Свен моют на кухне вместе посуду. Карен. Кто она? Свен. Одд говорил что-то, она то ли журналист, то ли редактор в глянцевом журнале. Карен. Мне показалось, она неважно говорит по-английски, все невпопад, и совсем вне культурного контекста. Кроме этого фашиста Гамсуна и Ибсена с его пыльными пьесами ничего не знает. Свен. Ну, ничего, поживет пару лет, начнет разбираться в контексте. Она Мунка еще знает. Карен. Стандартный набор. А Одду нужно что-то нестандартное. Ты же знаешь, какой он ценитель актуального искусства. Мне казалось, ему было неловко. Свен. Зато она ни к селу ни к городу вспомнила Бидструпа, этого датского коммуниста, который был популярен в СССР пятьдесят лет назад. Карен. С ней можно говорить только на бытовые темы или о погоде. У нас на работе есть одна уборщица, кажется, из этого ужасного Мурманска. Уже три года здесь, а говорит с жутким акцентом, хотя там у себя, как рассказывает, была маркетологом. Свен. Бедный Одд, зачем ему такая обуза. Русская, с которой не о чем говорить, он долго не выдержит. Карен. Ничего, ты ведь ему друг, он будет разговаривать с тобой, а с ней... (Начинает смеяться.) Свен тоже начинает смеяться. Все равно, это какая-то авантюра, я ей не верю. Свен. Ну, ты же помнишь, он был в такой депрессии. Все заказывал только через Интернет... Карен. В том числе и... Свен. В том числе и женщину себе там нашел, но кого же еще можно найти, раньше тайки, а теперь русские, украинки. Карен. А какая разница? Свен (смеется). А черт их знает.По-моему, это как норвежцы и шведы. Карен. Да нет, мы и шведы это небо и земля! Входит их сын Эйван. Эйван. Мама. Карен. Да, сынок. Эйван. Можно я завтра не пойду в школу? Карен. Почему, Эйван, что случилось, ты плохо себя чувствуешь? Эйван. У меня завтра урок в медиа-классе, у Одда. Карен. Ну и хорошо. Одд хороший учитель. Эйван. Он меня не любит, он нехороший. Свен. Эйван, с чего ты это взял. Одд наш друг, приходил на той неделе со своей невестой. Про тебя, кстати, спрашивал. Это было некрасиво с твоей стороны уйти к Ларсу. Эйван. Поэтому я и уходил к Ларсу. Я давно подключился к его ментальной базе, и заметил, что из клана неактивных он перешел в активные. Карен. Эйван, мальчик мой, ты опять за свое. Учитель математики тебе тоже не нравился, и мы из-за этого ушли из школы, ближайшей к нашему дому, тебе не нравилось, что он крутит пуговицу на пиджаке… Эйван. Да, и был прав, его уволили, он готовил переворот в Двадцать шестой вселенной. Свен. Это неправда, Эйван, он просто уехал в другой округ. Эйван. Мама, он уже знает, что я его разоблачил. Он открыл шлюзы для агрессивной защиты, а я еще не овладел тепловой маскировкой. Карен. Ну хватит, Эйван, это уже слишком. Опять наигрался в «Дэус Экс» с Ларсом. Свен, достань там в аптечке прозак, да, да, в той синей упаковке. Эйван, милый, выпей. Свен, позвони доктору Расмуссену.


ДРУГОЙ ФИНАЛ (ВМЕСТО СЦЕНЫ 22) - БОЛЕЕ ПОЗИТИВНЫЙ, НА ВЫБОР РЕЖИССЕРА

Сцена 22. «Шереметьево» и
«Каструп».

Пространство сцены разделено на две части. В одной действие происходит в аэропорту «Шереметьево». В другой действие происходит в аэропорту Копенгагена «Каструп».

«Шереметьево» У окна «Справочной службы» стоит Николай. Женщина в окошке. Ну, мужчина, пока точных сведений нет. Откуда она летит? Николай. Из Ставангера. Пять часов прошло, а у вас все сведений нет!

«Каструп» Ирина ходит по дьюти-фри в отделе аксессуаров. Она рассматривает дорогие ремни известных брендов. Ирина (обращается к продавцу). Будьте добры, посоветуйте мне мужской ремень какой-нибудь качественный, под джинсы. Я уже полчаса смотрю и не понимаю, что выбрать. Продавец-мужчина (приветливо улыбаясь). Покажите джинсы, пожалуйста, мадам. Ирина (копается в пакете с надписью Levi’s, достает джинсы). Вот.

«Шереметьево» Женский голос в динамике. …Рейс двести двадцать шесть «Копенгаген – Москва» задерживается. Рейс двести двадцать шесть «Копенгаген – Москва» задерживается… Женщина в окошке. Откуда? (Смотрит в бумаги.) Я не знаю, что это за место: Стрингер, Свингер? У нас нет таких рейсов. Николай. Через Копенгаген она летит, через Копенгаген.

«Каструп» Продавец (осматривает). Ага, свободный крой. (Показывает висящие рядом ремни.) Посмотрите вот этот Армани, или вот Кельвин Кляйн. Ирина. Как-то бренд в глаза бросается... Продавец (понимающе улыбается). Да, да, простите, я понял, что вам нужно (Идет к стойке с ремнями, быстро выбирает нужную модель.) А вот этот? На самом деле это Дизель, но очень стильный ремень и идеально подходит к любой модели и любой фигуре.

«Шереметьево» Женщина в окошке. А, так бы и сказали, что из Копенгагена рейс, а то голову мне морочите. Сейчас нелетная погода, у них там вулкан какой-то. Николай. Да не у них вулкан, а в Исландии. Неужели нельзя выяснить, что произошло? Женщина в окошке (раздраженно). Мужчина, не кричите! Ждите (Выключает переговорный микрофон и вывешивает табличку «Технический перерыв».) Николай отходит от информационного окна. Садится на стул, закрывает лицо руками.

«Каструп» Ирина (осматривает пояс). Да, спасибо. (Улыбается продавцу.) Это то, что надо. Для мужа вот выбираю подарок. (Пауза.) Ой, а из-за пряжки ремень не будет приравнен к колюще-режущим предметам? Может, его специально упаковать? Продавец. Простите? Ирина (показывает). Ну, вот этот стержень у пряжки, им же можно теоретически убить или продырявить обшивку салона, особенно если заточить как следует... Продавец (убирая в пакет, улыбается напряженно). Нет-нет, мадам, иначе всем мужчинам придется держать брюки руками. Представляете себе такую картину (Протягивая пакет.) Ирина (протягивая карточку, смеется). Да, Да, конечно, это я что-то совсем… вы правы! Спасибо большое! (Забирает пакет с ремнем. Уходит.)

«Шереметьево» Николай сидит рядом со Справочной стойкой, у окошка которой стоит табличка «Технический перерыв». Женский голос в динамике (бесстрастно повторяет на всех языках, поэтому фраза должна повторяться несколько раз, бесконечно долго). Внимание, внимание, дамы и господа, в связи с погодными условиями, рейс двести двадцать шесть «Копенгаген – Москва» задерживается. Просьба сохранять спокойствие. Извините за причиненные неудобства. / Ladies and gentlemen, attention please…


КОНЕЦ Москва, 2011


Автор
Марина Крапивина

Источник

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на ФЭНДОМЕ

Случайная вики